Боже мой, какой камень придавил! Стыд и вина! Почему убивают лучших?! Как мы можем это позволять опять и опять! Не можем защитить детей. А их, с живой душой, так мало!
Станислав Маркелов и Настя Бабурова, мальчик из НБП, погибшие вчера, как искупить свою вину перед вами?! Даже не думается как-то об убийцах, эти выродки были  и будут всегда, не оскудеет ими земля наша. А вот честных и смелых, их неперечет, их убивают одного за другим. И не можем защитить, не можем защитить, не можем... Какая боль!

"Беспечные чижи, стрекозы,
     уж нет страшней у лжи угрозы,
где певчие стрижи, синицы,
     запали, как пруды, глазницы..."

(Оставить комментарий)

(1 комментарий | Оставить комментарий)

(Оставить комментарий)

(1 комментарий | Оставить комментарий)

Мысли по поводу лекции Юрия Афанасьева «Исторический бег на месте: «особый путь» России»
http://www.novayagazeta.ru/data/2008/color47/14.html
Юрий Николаевич пишет:
«С той поры, когда в XV веке Москва избрала для себя дорогу построения православной империи, приоритетом страны на пять столетий вперед стала внешняя территориальная экспансия, но не обустройство внутреннего пространства. А поскольку создание империи проходило всегда на скудном экономическом основании, вектор общего движения определился в направлении от свободы к рабству: из населения надо было выжимать насилием все соки. Этот вектор не поменялся до сих пор, и такая его продолжительная неизменность, превратившаяся в своего рода гнетущее национальное задание, определила все главные особенности русского своеобразия, в том числе и приоритет государства, и подавленность личности».

Не думаю, что «Москва» сознательно избрала для себя какую-то дорогу. Да и что такое «Москва»? Даже если сейчас, оглядываясь на прошедшие 5 веков, видишь определенный неизменный вектор (хотя, на мой взгляд, это в немалой степени упрощение и преувеличение. Но историку виднее), то это не говорит о каком-то сознательном выборе. Хотя причины такого течения истории, конечно, существуют, как существуют причины формирования русла реки: широкого или узкого, извилистого или прямого. Но река, как и народ, не выбирает, она течет вниз, а народ выживает и, по возможности,  расширяет свой ареал обитания, как все живое. А почему это оказалось ему проще именно в таких формах, это обязательно объяснят историки в будущем.

«русские интеллектуалы (и русская интеллигенция) за всю их историю как некой социальной общности – включая и тех из них, кто составляет «наше все», к кому вполне применим эпитет «либеральный», – не просто были строителями русской власти, но и, как правило, были на ее стороне, а не с российскими народами.»

Безусловно,  русские интеллектуалы, во всяком случае, до ХХ века, были и социально, и по образованию связаны с властью, а не с народом, если под народом понимать большую часть населения, крестьянство. Но это не мешало иногда некоторой, а иногда большей части интеллигенции раскачивать лодку власти.

Определяя другими словами ту же традицию – «Интеллигенция  на стороне власти», – можно сказать и так: это традиция расщепленности русского духа между свободой и империей, между русской волей и русской властью.

Мне кажется, что свобода и империя не обязательно противопоставлены, а свобода и воля скорее антонимы, чем синонимы.

Соглашаюсь с мыслью:

Главным последствием, основным результатом ликвидации российского социума, который и до 1917 г. был до крайности хрупким, слабо структурированным, не обретшим своих институтов, стала еще большая его атомизация и хаотизация: каждый сделался сам по себе, на коротком поводке полной зависимости от государства.

Хочется заметить, что тот «до крайности хрупкий» социум, что был до 1017 года,  по сравнению с сегодняшним днем представляется таким развитием гражданского общества, о котором сегодня невозможно и мечтать. Активно работающие земства, настоящие, а не марионеточные политические партии, рабочие организации, способные на всероссийские забастовки, купеческие гильдии, суды, обеспечивающие действительную состязательность процесса, и т.д. И этого оказалось недостаточно, чтобы после падения самодержавия запустить демократические государственные механизмы. На что же можно надеяться на сегодняшнем пепелище?

Неслучайно исторический шанс, выпавший на долю России в конце 80-х – начале 90-х годов, оказался всецело упущенным. А шанс вырваться из проторенной столетиями колеи и освободиться, наконец, от  сдавливающей страну самодержавной матрицы властвования был.

Не могло быть на пепелище этого шанса, в отличие от 1917 года.

Собственно, Афанасьев сам это и объясняет:

В первые годы после краха СССР реформы в России мыслились пришедшими тогда к власти людьми как замена советского устройства образцами организации (государственной, правовой, экономической, политической и т.д.), заимствованными у западных государств. И предполагалось как само собой разумеющееся, что в результате одной лишь такой замены мы обеспечим переход к обществу с представительной демократией, со свободной рыночной экономикой, к учреждению «социального государства».

Но

Из-за инертности  российского населения, сохранявшего в массе своей сильнейшую зависимость от государства, и из-за слабости массовых общественных и политических движений Ельцин, стремясь удержать власть, в поисках опоры довольно быстро переориентировался и перевел свой взор с «масс» на «силовые» ведомства. 

Так что неуспех реформ ельцинской России был, видимо, предопределен. Но вот вектор политического движения путинской России, причем сознательно выбранный, мог и должен был быть прямо противоположным. Вместо создания условий для формирования гражданского общества

Началась тотальная «зачистка» пространства, предназначавшегося для гражданского общества и для политики.

Уже давно очевидно, что этот политический вектор может быть изменен только с падением существующей власти.

Но упадем – все вместе.

(2 комментария | Оставить комментарий)

                         
Сейчас Латынина на Эхе что-то говорит о деле Френкеля. Сразу выключаю. Неважно, какие аргументы и факты она приведет. Я всё равно ей не поверю. Почему? Итнересно разобраться, отчего зависит доверие.
Конечно, от личности говорящего. Но я с симпатией отношусь к Латыниной. Обычно слушаю или читаю её передачи. Значит, дело не в ней.
От существа вопроса, о котором идет речь. Но я не знаю и никогда не узнаю, что там на самом деле произошло. Я понимаю, что не смогу отличить достоверные факты от фальшивок.
От личности человека, вокруг которого завязано дело, в данном случае, Френкеля. Но я не знаю этого человека.
От чего же с самого нечала мне стало очевидно, что дело сфабриковано, и убийца не Френкель? Тотальное недоверие к власти? Да, конечно, оно присутстует. Но я считаю себя самостоятельно мыслящим человеком. И если мое мнение совпадает с мнением сколь угодно отвратительного мне человека , я его, мнение, не изменю .
Вывод такой.
Отношение к проблеме часто, если не всегда, складывается сразу, когда только первые, самые общие черты её тебе становятся известны. А дальше ты сортируешь факты, в зависимости от того, укладываются они в твою логику, или нет, на достоверные и ложные. И только очень весомые аргумнты очень уважаемых людей или очень близкое личное знакомство с существом дела могут это первоначальное отношение поколебать. То есть все решает твой взгляд на мир, твой жизненный опыт. Так мисс Марпл разгадывает психологию преступников, сравнивая их со знакомцами из родного селенья Сент-Мери-Мид.
 

(Оставить комментарий)

Всё никак не появлялась первая запись в моем дневнике.  Мысль билась о вопрос: «С чего начать?». Ответ оказался на поверхности – с понедельника!

Сегодня на «Эхе» обсуждался вопрос о создании «Правого дела». Раздражала наивность «дурачка» и «пионерки», ну да ладно, молодые ещё! А на самом деле, что лучше, чтобы было «хоть что-нибудь», как говорили некоторые радиослушатели, или лучше уж пусть ничего не будет, чем такое.

Без кремлевской отмашки сегодня не только создать новую партию, но и функционировать старой партии невозможно. И не только партии, но любой организации. И не только политической. Доказательство тому – убийства активистов движения автомобилистов, независимых профсоюзов, журналистов. Вот такие времена. Но это отдельная тема.

Так что в таких условиях лучше?

Поддержать прокремлевскую, но праволиберальную партию, с надеждой, что она, опираясь на более вменяемые башни кремля, будет если не продавливать более разумные решения (сил для этого нет, и в ближайшем времени не будет), то хотя бы озвучит их. Выскажет если не резкую критику, то хоть какие-то сомнения относительно верности курса Партии. А это – хоть тень дискуссии. Ведь сейчас споры на TV идут лишь на тему, кто больше любит господина ПЖ. Но нужна ли такая дискуссия с осторожной оглядкой? Я думаю, что нужна. Т.к. настроение в обществе подвижно. Если сегодня критика с оглядкой, то завтра кто-то забудет оглянуться, а послезавтра решат, что хотя бы по этому вопросу можно резать правду-матку.  А если нет движения в эту сторону, то лишь ускорится откат к совку: сегодня просто нельзя критиковать господина ПЖ, не успеешь оглянуться, уже все обязаны его хвалить, а кто отмалчивается по этому вопросу, то сначала вон с TV, потом вон с любой работы, а потом за колючую проволоку.  Это не страшилки. Это логика жизни.

А не скомпрометирует ли эта карманная партия идеи демократии и либерализма? Думаю, нет. Если поведение её будет совсем уж непристойным, то это скомпрометирует её лидеров. Ну что ж, они большие мальчики, знают, куда идут.

Еще аргумент - эта партия будет создавать иллюзию демократии. Да у кого иллюзии то? Мне кажется, что власть давно поняла, что стесняться некого. Так что тут другая опасность: не пустят их никуда. Ни в парламент, ни на TV. Так, покуражатся, и отбросят за ненадобностью.

(7 комментариев | Оставить комментарий)